Узнать подробнее
Подробнее
Закрыть
logo
КонтактыХоум-чат

Иван Свитек, председатель правления банка «Хоум кредит»

Иван Свитек в России почти пять лет. Интервью банкир назначил на конец рабочего дня. Вечером он энергично плюхается в кресло в своем кабинете. Устало улыбаясь, извиняется за небольшое опоздание («отчитывался перед акционерами») и спрашивает, о чем будем говорить. Как всегда, обо всем, смеется Свитек. Почему банкиром в России сегодня может стать почти каждый, что изменилось с уходом из PPF куратора банка Иржи Шмейца и почему Свитеку до сих пор интересно работать в «Хоум кредите», он рассказал «Ведомостям». 

— Каковы сейчас самые острые проблемы и задачи, стоящие перед банковским сообществом? 

— Вызовов на самом деле очень много. Быть банкиром в последние пять лет не самая простая задача. 

— Вас уже не считают жирными котами? 

— Я думаю, считают (улыбается). Я много раз говорил, что о банкирах думают, что они жирные коты, но я себя таким не считаю. А с появлением новых регулятивных мер по повышению капитала работа банкиров стала гораздо тяжелее. Появилось много требований с точки зрения отмывания нелегальных доходов, требований качества обслуживания клиентов, много законов, требующих охраны персональных данных, открытости всех условий банковских продуктов. Клиенты стали увереннее, они знают свои права и не боятся их отстаивать, когда их кто-то нарушает. Я не думаю, что банкиры сейчас считают себя жертвами. Банкиры слишком много жаловались, но я всегда говорил: давайте, вставайте и идите работать. Есть много конкурентов, о которых три года назад даже никто не думал. А сегодня — вот они. 

— Это одна из тенденций — в игру вступили люди, которые раньше и не думали о банковском бизнесе. 

— На этот рынок заходят все, кто хочет, настолько просто это стало. И это проблема самих банкиров, что они не построили хороший бизнес, не научились обслуживать своих клиентов. Это значит только то, что мы плохо работаем. Расслабляться нельзя ни на секунду. 

— Вы в банке четыре с половиной года. Каким стал «Хоум кредит» за это время? 

— (Улыбается.) Скорее вопрос в том, что не изменилось. Когда я пришел в «Хоум кредит», банк был другим — монолайнером, нишевым игроком, у которого был один основной продукт и один сегмент клиентов. Мы концентрировались на POS-кредитовании. В какой-то момент благодаря кризису мы выбрали стратегию развития, понимая, что сможем выжить, лишь если будем поддерживать активный подход к жизни. Я, кстати, в первом интервью в России, которое дал вам, говорил, что в кризис банки вырастут быстрее. И с тех пор мы выросли в 4 раза, учитывая кризис, когда бизнес значительно сокращался. В конце 2008 г. и весь 2009 год мы сокращали бизнес — и только в начале 2010 г. начали снова расти. 

— Были ведь сокращения большие в банке? 

— Все было. Мы сокращали не только людей, резали продукты, сокращали активы, некоторые каналы, много проектов. Конечно, для людей это было неприятно, но для фокуса банка, наоборот, хорошо. Но мы обратили внимание и сфокусировались на том, что умеем и чем хотим заниматься. 

— То есть кризис сыграл хорошую роль? 

— Да, он очистил банковскую нишу. Мы, например, четко осознали, что наша модель финансирования была неустойчивой, что мы не можем ожидать полноценного финансирования с внешних рынков. Весь 2009 год и половину 2010 г. они были закрыты, и никто не знал, когда рынки снова откроются. И мы поняли: для того чтобы выжить, нам нужен больший масштаб бизнеса. Вот, например, в Бразилии, где население больше, чем в России, банков значительно меньше. Когда я уезжал оттуда в 2008 г., их было около 200, сейчас — где-то 150. Первая десятка лидеров контролирует 90% рынка. Я всегда говорил, что [в России] нам нужно занять 5% рынка розничного кредитования — это такая граница, когда уже становишься серьезным игроком. Тогда и работа оправданна, есть понимание масштаба бизнеса, инвестиций и проч. 

— У нас бразильский вариант возможен? 

— Это возможно. Сейчас, если взять топ-10 банков, это где-то процентов 60-70 [активов банковской системы], наверное. Это если мы берем розницу. Сбербанкзанимает 33%, ВТБ — 11%. Потом идем мы, с нашими 3%. Остальные из топ-10 в общей сложности занимают 16,5% рынка. Получается где-то 64%, и эта доля постоянно растет. Я всегда считал, что, если мы чем-то занимаемся, мы обязаны входить в первую пятерку лидеров, иначе в бизнесе нет смысла. 

— Сколько сейчас сотрудников в банке? 

— Около 30 000. Когда я пришел, было 18 000. В кризис мы уменьшили штат до 12 000. Сейчас уже 30 000. Бизнес стал сам по себе гораздо сложнее, чем раньше. Количество людей удвоилось, а бизнес банка вырос в 4 раза. Это по активам, но активы не самый главный показатель. Гораздо важнее, сколько у банка продуктов, какие каналы дистрибуции, какие системы обслуживания, сложность всех процессов, количество офисов. На момент моего прихода у банка было около 100 офисов тяжелого формата, сегодня таких офисов более 900 и больше 5000 — остальных. 

— Это точки продаж? 

— Общее число точек продаж уже превышает 70 000. Точек продаж, где сидят наши сотрудники, — около 10 000. У нас более 900 офисов форматов «эконом» и «мини», около 1200 микроофисов, больше 4000 административных пунктов с расширенным функционалом. Мы активно развиваем дистанционные каналы продаж: телемаркетинг, онлайн-заявки, продажи через интернет-банк. Даже в точках продаж, когда я пришел работать в «Хоум кредит», у нас было всего два сегмента: мы работали с бытовой техникой и мобильной связью. Сейчас сегментов много: одежда, мебель, туризм, медицинские услуги, образование и др. 

Раньше мы сильно зависели от партнеров. Сегодня мы уже рассчитываем больше на самих себя. Самый крупный канал продаж у нас — это «каменные точки». Это независимые партнеры, обычно это ИП, у которого один-два магазина. Получается диверсифицированная сеть продаж. 

— Почему эти точки «каменными» называются? 

— Это Stone shop на английском. Такие точки охватывают все сегменты: стройматериалы, мебель, двери, окна, шубы, стоматологию. Мы обсуждали и новые направления, такие как шины и диски, хотим финансировать строительство деревянных домов, кухни, разную технику, софт. Практически все, что стоит больше 10 000 руб., мы финансируем. Конечно, гораздо проще подписать договор с федеральными сетями, сесть и работать. С «каменными точками» сложнее: надо выбрать каждую точку, подключить, обучить персонал, подписать договоры, проверить. Но это более устойчивый бизнес, чем с большими сетями. 

— Кто ваши основные конкуренты сейчас? 

— Появились новые конкуренты. Это наши госбанки: ВТБ и Сбербанк. BNP Paribas тоже достаточно агрессивный, активный очень банк. Их СП со Сбербанком работает на полную катушку. Они и ВТБ очень активные, амбициозные, агрессивные. Есть такое выражение, что конкурентов не надо бояться, их нужно уважать, у них надо учиться. 

— А Альфа-банк как вам сейчас? 

— Очень технологичный банк, активный. «Русский стандарт» — очень сильный игрок. 

— «Русский стандарт» ведь в кризис многое упустил — у них были проблемы с фондированием? 

— Нет. Это банк, который всегда очень быстро умнеет. Они накопили большой опыт, и, когда надо сфокусироваться на чем-то важном, они могут это быстро сделать. Я их уважаю. 

— А такие игроки, как «Связной», интересны вам? 

— У них огромная дистрибуция, по сути, они тоже создали бизнес с нуля, очень быстро. Можно назвать и «Восточный экспресс банк», который тоже построил сеть с нуля, «ОТП банк». Они сильнее всего в POS-кредитовании, на втором месте после нас. Конечно же, есть и новые игроки, как «Тинькофф кредитные системы». Он всегда позиционирует себя как технологичный банк, интернет-банк, но я уверен, что рано или поздно ТКС-банк тоже пойдет более универсальным путем. Для банка, который начал развиваться в 2006 г., у него отличные результаты: $122 млн чистой прибыли в 2012 г. Причем с нуля, без истории, без базы. Я несколько дней назад на встрече перечислял всех наших конкурентов: это и платежные системы, и терминальщики, и мобильные операторы. 

— Помню, вы удивились несколько лет назад, насколько популярны в России платежные терминалы. Мол, как люди могут доверять свои деньги какому-то железному ящику? 

— Да, меня это до сих пор очень удивляет. Но система Qiwi сейчас уже пошла дальше, они развивают свою сеть во многих странах Южной Америки, в частности в Бразилии, а также в Индии, Америке. Эта модель слишком интересна для потребителя, поэтому они и развиваются во всем мире. Терминальщики — это конкурент. Почтовый банк — это конкурент, РЖД, «Ростелеком» — тоже конкуренты. Даже пивовар сделал свой собственный банк! (Улыбается.) Хочу отметить, что многие банкиры уступают более агрессивным конкурентам. Если посмотреть, кто был лидером в банковской рознице 5-7 лет назад и кто первый сегодня, станет понятно, что все изменилось. И изменилось как раз за счет новых игроков, более агрессивных. Причем это часто не банковские игроки. 

— Вы упомянули почтовый банк, и я до сих пор не понимаю, почему почту нельзя так же реформировать, как и Сбербанк. Почта — устаревшая организация, ей нужен свой Герман Греф. Когда я бываю за границей, почти всегда захожу на почту и вижу, что там быстро и удобно можно оформить кредит, получить пенсию, отправить посылку и т. д. Частично я могу получить эти услуги и на российской почте, но это медленно и неудобно. Почему нельзя это сделать в России? 

— Не забывайте, что классические услуги почты с развитием интернета умирают и практически никому не нужны. Везде в мире почта теряет деньги. Она зарабатывает на финансовых услугах, кредитах, страховках и проч., она живет за счет этого. Но в Европе была существенная модернизация почты — не только ремонт зданий, но и апгрейд технологий, логистики, IT. Это огромные инвестиции. 

— Можно ли сделать хорошую и современную почту в России? 

— Это сложно из-за российских реалий. Почта в России выполняет социальную роль связи с внешним миром. В стране много населенных пунктов, где есть только почта, нет банков, нет ничего, даже магазинов вокруг. Гигантская сеть, проблемы с транспортом и дорогами, отношение людей к почте — все это сильно усложняет модернизацию. 

— Центробанк обеспокоен тем, какой рискованный бизнес ведут банки, которые занимаются потребительским кредитованием. Вы с коллегами обратили внимание регулятора на слишком жесткие ограничения, которые ЦБ пытается ввести в отношении таких банков. Слышит ли вас Центробанк? Принимает ли во внимание ваши доводы и те объяснения, которые вы им даете? 

— Отношение объема кредитов физлицам к ВВП сегодня в России на уровне 12,4%. Сама по себе цифра очень разумная, поэтому никто не может сказать, что есть проблема. Но есть другой очень важный показатель, который как раз все и объясняет, — это отношение долговой нагрузки к доходам населения. Он достиг самого высокого уровня в III квартале 2008 г. (16,3%). В конце 2012 г. показатель составлял 19,8%. С одной стороны, никто не может сказать, что это уровень очень высокий, но с другой — не очень будет хорошо, если он вырастет еще больше. В прошлом году, например, кредитный портфель российских банков вырос на 40%. Это слишком бурный рост. Все, включая нас, хотят видеть в России стабильную банковскую систему. 

— И все же как вы относитесь к политике ЦБ в отношении вас и конкурентов? 

— Было бы гораздо лучше, если бы розничный кредитный портфель рос на 15% три-четыре года подряд. Поэтому я согласен с тем, что пытается делать ЦБ и какими инструментами. И хорошо, что Центробанк реагирует на это сейчас, а не через год-два, когда уже будет поздно. К тому же ЦБ дал время, чтобы все банки смогли подготовиться. Такой подход тоже очень правильный, поэтому никто не высказывает претензий. А если рынок будет расти слишком медленно, мне кажется, ЦБ поднимет вопрос о том, чтобы снижать ставки и коэффициент резервирования. Это возможно в будущем. Но на самом деле нужно быть достаточно прагматичным и просто пытаться найти ту самую золотую середину. 

— В прошлом году вы говорили, что такого серьезного роста кредитного портфеля, как раньше (+40%), не будет. Какие ориентиры и прогнозы сейчас? 

— Для меня самый важный месяц — декабрь, он был самым показательным для нашего бизнеса. Если в декабре 2011 г. рынок вырос на 4%, то в декабре 2012 г. — только на 2,3%. Если мы понаблюдаем за тенденциями с середины прошлого года, заметим замедление роста. Это тенденция текущего года. 

— И как в таких условиях развивать банковский бизнес? Если население понимает, что ему достаточно кредитов, оно их не берет. У банков деньги есть, с фондированием больших проблем нет, но деньги надо куда-то размещать. Какой выход? 

— Я ожидаю, что рост [банковского кредитования] будет максимум 20-25%, может, даже меньше. Это все равно для России очень хороший рост. И я не могу согласиться, что у банков слишком много ликвидности. Если она есть, банкам просто придется понижать ставки по депозитам, потом по кредитам. Это рыночные механизмы, которые и регулируют спрос и предложение на рынке. 

— Что думаете вообще о мегарегуляторе? Что для банкиров изменится с появлением новой конструкции надзора? 

— Конечно, есть страны, где есть мегарегулятор, и я, как международный менеджер, всегда смотрю, как это работает в других странах. Плюсы в том, что один регулятор способен охватить всю сферу, с его помощью видно картину в целом. Все становится гораздо проще. Минус же в том, что теряется тот самый фокус. Создание мегарегулятора может спровоцировать потерю фокуса. Это похоже на реорганизацию: иногда она положительная, иногда — нет. Но банкиры тем не менее ожидают, что регулирование улучшится. И хорошо, что этим занимается ЦБ, это профессиональная организация с большим опытом и авторитетом в мире, не только в России. 

— За годы работы и жизни в России русскую душу уже поняли? 

— Я иногда думаю, что да. Хотя на прошлой неделе понял, что нет (смеется). 

— То есть какие-то вещи еще способны вас удивить? 

— Да. Мы были в Южной Африке недавно и оказались в зоне, где есть малярия. Я предложил своим спутникам сделать прививки, купить таблетки. И меня удивила реакция: мол, зачем — как будет, так будет. А таблетки — они печени вредят. Я потом начал думать: может быть, я паникер? Ну вот такой у меня активный прагматичный подход. И таких примеров, кстати, очень много. 

http://www.vedomosti.ru/library/news/13415461/sozdanie_megaregulyatora_mozhet_sprovocirovat_poteryu_fokusa#ixzz2XDvkBn8h
Алексей Рожков